Больше объективности, пожалуйста

Екатерина Сергацкова
Журналистка
В украинскую журналистику должна вернуться объективность. Навязывание патриотизма, которое происходит сейчас, это один из "вирусов" путинской пропаганды, считает Екатерина Сергацкова.

по разные стороны барикад

В марте 2014-го быть украинским журналистом в Крыму было опаснее, чем военным. На публичных акциях и событиях сотрудники спецслужб и так называемой «Самообороны Крыма» фотографировали наши лица, многих знали по именам и совершенно бесцеремонно, на камеры, угрожали расправой.

Украинская целостность стремительно летела в пропасть, а в информационном пространстве побеждала российская пропаганда, поделившая общество на тех, кто поддерживал Майдан (или хотя бы не был против), и тех, кто был против настолько, чтобы проголосовать за отделение от страны и присоединение к России. По разные стороны баррикад оказались и журналисты.

Утверждение, которое раньше казалось дискуссионным, стало очевидным: журналист не может оставаться объективным, освещая конфликт. Сама реальность заставляет его делать выбор. Когда нарушении законов и прав человека становится нормой, выбор у журналиста невелик – оставаться на стороне здравого смысла и гуманизма либо стать на сторону пропаганды.
Екатерина Сергацкова
журналист, репортер, телеведущая.

Родилась в Волгограде. Но в 2008 году была вынуждена покинуть Россию, после того как к ней, как главреду оппозиционной газеты «Хронометр», стали наведываться сотрудники спецслужб.

После этого журналистка переехала в Крым, а где-то за год до Майдана перебралась в Киев.

Сейчас на ее счету десятки репортажей из Крыма и зоны АТО. Ведет русскоязычные эфиры на «Громадськом». Пишет для таких изданий как Украинская правда, Фокус, New Times, Esquire, Colta.ru, Snob.ru.

В апреле 2015 год получила украинское гражданство.

Инакомыслие

Принимать сторону здравого смысла в марте 2014-го в Крыму было буквально опасно. Журналистов, задававших неуютные вопросы пророссийски настроенным крымчанам и новым крымским властям, лишали возможности работать, избивали, брали в плен, обвиняли в шпионаже в пользу «киевской хунты» - приписывали что угодно, лишь бы оправдать насилие.

В какой-то момент стало по-настоящему страшно. После одного из митингов у военной части, на котором на меня и коллег пытались напасть, я обнаружила, что сижу при выключенном свете в собственном доме в оцепенении. Я шепотом говорила по телефону знакомым активистам, что если через полчаса не выйду на связь, значит, конец. В это время я слышала, как в нескольких метрах от моего дома представители «Самообороны» опрашивали соседей об «инакомыслящих», и им ничего не стоило меня сдать.
Когда мы сообщили об этом в соцсетях, на нас вдруг обрушился шквал обвинений. "Вы что, помогаете путинской пропаганде?!"
Потом был нелегитимный референдум по отделению «народных республик» в Донецкой и Луганской областях, и произошло кое-что, что мне кажется одним из ключевых кейсов в этом конфликте. 11 мая в Красноармейске бойцы украинского батальона «Днепр-1» открыли огонь по мирным жителям. Несколько пьяных пошли с кулаками против вооруженных людей. Двое погибли на месте, одного тяжело ранило.

Когда мы с коллегами, свидетели произошедшего, сообщили об этом в соцсетях, на нас вдруг обрушился шквал обвинений. "Вы что, помогаете путинской пропаганде?!" - возмущалась публика. Не просто читатели, но и редакторы крупных украинских медиа были ошарашены тем, что мы написали.

Никто не мог поверить, что украинские военные способны открыть огонь по мирным жителям. Этот факт казался выдумкой российского телевидения. А Министерство внутренних дел Украины даже поспешило заявить, что батальона «Днепр-1» в Красноармейске вообще нет, а значит, стреляли не они.

Позже нам удалось доказать, что это неправда.
Далеко не все готовы принимать ужасы реальности и оставаться объективными

правда или безопасность?

В тот момент стало ясно, что далеко не все журналисты – как и общество - готовы принимать ужасы реальности и следовать критериям объективности. Кое-кто стал искать оправдание преступным действиям тех, кого не принято было критиковать. "Ну, ошиблись, ну, выстрелили, ну, с кем не бывает – у нас же впервые война, можно простить и забыть, в конце концов".

Заговорили о том, что журналисту не стоит публиковать правду, если она может дать врагу повод для манипуляций.

Вскоре новости, подобные красноармейскому инциденту, стали появляться все чаще. С тех пор прошло много времени, и как любой организм, который после беспрестанных истязаний становится бесчувственным, общество свыклось с ужасами реальности.

Но вопрос о том, что делать журналисту с правдой в условиях конфликта, остался висеть в густом информационном воздухе. Дикий, на самом деле, вопрос, ответ на который в западном обществе однозначен. Но в постсоветском обществе, увы, многие механизмы все еще работают со сбоем.

не время для критики

Негласные запреты убивают саму возможность говорить о проблемах, а значит, и решать их
В очередной раз вопрос болезненно запульсировал, когда началась «коммерческая блокада» Крыма крымскими татарами совместно с «Правым сектором» и другими добровольческими батальонами. Они решили вопреки законам останавливать фуры с коммерческим грузом, двигающиеся на полуостров.

Многие журналисты и медиа-ресурсы открыто поддержали акцию крымских татар, несмотря на то, что она как минимум создала небезопасную ситуацию на приграничной территории. Организаторы – среди которых журналисты в том числе (представители крымскотатарского телеканала ATR) – выстроили такую логику позиционирования блокады, по которой все критично настроенные журналисты и публичные персоны автоматически приравниваются к пособникам коррупции, врагам крымских татар и Украины в целом.

Таким образом выгоднее оказалось публично поддерживать блокаду либо вообще не высказываться о ней.

негласные табу

За эти полтора года обозначились негласные табу. Нельзя осуждать слова и действия тех, кто позиционирует себя как патриот - патриот всегда прав. Нельзя публично озвучивать проблемы армии - действует на руку врагу. Нельзя говорить о нарушении прав человека - не время, надо сначала решить главную проблему - войну.

Появилось очень много таких запретов, которые убивают саму возможность говорить о проблемах, а значит, и заниматься их решением.
Неправильно и дико это - испытывать страх в собственном доме
— Екатерина Сергацкова

вирус пропаганды

Спустя полтора года после того, как при непосредственной помощи медиа была аннексирована часть территории Украины, стало очевидно, что вирус путинской пропаганды никуда не делся. Более того, инфекция стала распространяться не только вширь, но и вглубь.

Теперь сохранять объективность на своей же, свободной территории становится все тяжелее, а получать обвинения в сотрудничестве с Кремлем - все легче.

назад к объективности!

И сейчас, после утомительной и травмировавшей миллионы людей войны, которая толком еще не закончилась, после череды не самых прозрачных и удачных выборов, один из главных вызовов Украины - в том, сможем ли мы вернуть журналистике объективность.

Пусть она и причиняет боль, но дает возможность двигаться вперед, а не назад в Средневековье, куда так или иначе отбрасывает пропаганда.

Ведь неправильно и дико это - испытывать страх в собственном доме.
Материал подготовлен в рамках проекта «Стереоскоп» при поддержке журналистского союза N-ost. Журналисты из Украины, России, Польши, стран западной Европы и США пытаются ответить на вопросы: как информационные войны влияют на журналистов, как бороться с пропагандой и как отличить ее от другой точки зрения?

Более подробно о проекте N-ost https://ru.wikipedia.org/wiki/

Поддержать проект можно в рамках краудфандинговой платформы https://www.startnext.com/

Нравится спецпроект?

Поделись с друзьями в Facebook, Twitter или ВКонтакте!

или

Подпишись на наши эккаунты в соцсетях!

Вернуться на Телекритику

"Телекритика" 2015
При создании спецпроекта были использованы фотографии Guido van Nispen, teteria sonnna и Michał Huniewicz

Made on
Tilda