Андрей Данилко - о Стэтхэме, Rammstein и патриотизме

Екатерина Скрипникова
Корреспондент «Дуси»
В интервью «Дусе» артист рассказал о дружбе с голливудскими актерами, знакомстве с группой Rammstein, «Евровидении» и патриотизме.
Мы встретились с Андреем Данилко в киевской квартире-сталинке, переоборудованной под уютную студию. Андрей как раз записывал новую песню – "не для всех, а для самых близких", как он мне сказал. Прихлебывая чай из стаканов в металлических подстаканниках (как в поезде), мы начали нашу беседу.
"Я пишу новый репертуар для Сердючки, но не показываю его. Жду лучших времен, когда это будет уместно"
О МУЗЫКЕ
— Андрей, а почему ваша новая песня не для всех? Ведь вы ничего не выпускали с 2005 года.

— Написано столько — на сто лет вперед! Только нужно ли оно сейчас? Я пишу песни с 94-го года. Помню, лежал на диване, смотрел в полудреме документальный фильм «Андрей Миронов и его женщины». Вдруг слышу: музыка знакомая. Это ж моя!

Но знаете, я как-то стесняюсь своего творчества. Ведь есть столько авторов профессиональных, а себя я воспринимаю немного как аматора...

Когда я пишу лирические композиции, то думаю о своем прошлом. Я был наивен, мои первые отношения, слезы. А сейчас просто не подпускаю себя к ситуациям, которые вызовут депрессию. С годами появляется защитный панцирь.
— Что сейчас вас может ранить, задеть за живое?

— Негативные публикации. Когда твоя работа заключается в том, что ты пытаешься повысить людям настроение, а тебе его портят, хочется просто сказать: "Ребята, идите вы к е**ням!".

Еще мы сейчас много выступаем за границей, работаем на корпоративах. А слово «корпоратив» почему-то многие говорят с негативным подтекстом. Для нас это обычный концерт, причем мы нередко выступаем с очень известными западными артистами.

— На одном из корпоративов в Германии вы пели на одной сцене с Rammstein. Что общего у Верки Сердючки с немецкой металл-группой?

— Rammstein играли после нас. Стояли за кулисами, смотрели, как мы выступаем. Наблюдали с интересом и улыбались. Я помню, еще сказал: "О, смотрят, как мы работаем — учатся!" (Смеется). Они же из Восточной Германии, знают русский.

А насчет общего... Знаете, я сам удивляюсь. Вот, например, рок-тусовка, юбилей у какого-то олигарха. И приглашают Земфиру, «Мумий Тролль», «Чайф»... И Сердючку!
Когда твоя работа заключается в том, что ты пытаешься повысить людям настроение, а тебе его портят, хочется просто сказать: "Ребята, идите вы к е**ням!"
— Когда бываете за границей, вас спрашивают об Украине?

— "Ой, а вы из Украины, да?" — и на этом все заканчивается. У них же другая жизнь. Они знают, интересуются, но не углубляются. То, что творится у нас — наши проблемы.

Это мне напоминает момент в моем детстве. Помните, была программа «Международная панорама»? Ее вел такой здоровый чувак по фамилии Бовин. И там показывали сюжеты о том, что творится в Никарагуа. Это было для нас, как на другой планете. Вот так же и они смотрят репортажи про Украину.

— Выступая за рубежом, почему вы так давно не даете концертов в Украине?

— Потому что это не соответствует времени. Такое решение связано с событиями в стране.

Кроме того, мы меняемся, взрослеем. Я пишу новый репертуар для Сердючки, но не показываю его. Жду лучших времен, когда это будет уместно. У меня сейчас в голове совсем другая картинка: Сердючка более взрослая, более ироничная. Последний раз на экранах меня видели в этом образе в комедии «Шпионка» (картина вышла в прошлом году, в главных ролях — Джейсон Стэтхэм и Мелисса МакКарти, — «Дуся»). Кстати, я этот фильм даже не посмотрел.

— Почему же?

— Во-первых, я не очень люблю подобный жанр. Но главная причина в том, что я там появляюсь с песней и в образе «Евровидения-2007» (Сердючка на конкурсе заняла второе место, — «Дуся»). А я эту страницу уже перелистнул. Не могу на это смотреть - это возвращение в прошлое!
О СЪЕМКАХ В «ШПИОНКЕ»
— Как вы вообще попали на съемки «Шпионки»? Наверное, у вас какой-то крутой агент?

— А нам было очень легко! Никакого агента!

Сейчас я вам расскажу историю. Мне звонит музыкальный продюсер Mamamusic Андрей Уренев и говорит, что к нам в офис позвонили из компании 20th Century Fox. Есть предложение сняться в фильме, съемки будут в Будапеште. Что они хотят, чтоб это была Сердючка, специально под нас напишут сцену на площади... А я как раз вернулся из какой-то поездки, мне так не хотелось никуда ехать!

И тут я вспоминаю, что в Будапеште есть легендарная пивная, куда мне хотелось попасть. К тому же, мы в этом городе с Инкой (Инна Белоконь — сценическая «мама» Верки Сердючки и близкий друг Данилко, — «Дуся») никогда не были. Проведем хорошо время, погуляем, еще и копеечку заплатят.
Песню «Лаша Тумбай» выбрал режиссер «Шпионки» Пол Фиг
— Думали и с Джейсоном Стэтхэмом пива выпить?

— Да я вообще не знал, что это за фильм! Приезжаем туда... И когда видим, кто снимается, реально в шоке! Но у меня мандража не было, потому что, кто такой Стэтхэм я знал плохо. А Мелиссу МакКарти вообще не знал.

А песню «Лаша Тумбай» выбрал режиссер фильма Пол Фиг. Думаю, он нас заметил благодаря нашей аутентичности. За границей очень ценят индивидуальность: что это ни у кого не заимствовано. А в украинском шоу-бизнесе многое вторично. Тут мы делаем под Бибера, тут — под Мадонну. Меня от этого всего уже тошнит!

Так вот... На сегодняшний день эти съемки — один из самых приятных моментов в моей жизни. Как люди заботятся об артисте в кадре, какая организация! Вот наши как снимают? Говорят, мотор в девять утра, а начинается в 9 вечера, когда у тебя уже щетина выросла, и заканчивают под утро.

А в Голливуде — независимо от того, укладываются в график или нет — в семь вечера отбой. Ведь для них важно, чтобы артист поужинал, отдохнул и с утра проснулся с нормальным лицом. Все встают в шесть утра — дисциплина железная. На съемках пошел дождь — тебе сразу раз, чаю. Никакого крика (а как у нас — мат-перемат!), никаких истерик. Я даже ни разу не подходил к монитору. Люди умеют работать! Жаль, что это было всего два дня.

— Вы успели пообщаться в Будапеште со Стэтхэмом, с МакКарти?

— Конечно, со всеми общались. В день, когда мы снимались, у Джейсона Стэтхэма был выходной. Но он специально пришел. Смотрел на Сердючку, как ребенок, с искренним удивлением!

А потом ко мне подошел помощник режиссера и сказал: «Мы в первый раз не работали с массовкой: „Кричим, хлопаем!". Вы сами все организовали».

Но больше мы общались с Мелиссой, ведь у нас была в фильме совместная сцена. Она говорила, что, когда мы будем в Лос-Анджелесе, хотела бы прийти на наше шоу. А на второй день съемок привела с собой детей (они вместе с ней приехали в Будапешт), пришла жена режиссера Пола Фига.
— Ну а потом вас пригласили на премьеру фильма в Нью-Йорк, на красную дорожку.

— Да. На премьеру фильма «мама» пришла с подушкой на случай, если ей будет скучно. Режиссер смеялся - оценил иронию.

На самом показе мы не были, поехали готовиться к концерту, выступали на афтепати после официальной части... Опять же я поймал себя на мысли, что у меня не было ощущения страха или волнения. У нас на подобных мероприятиях обычно есть какой-то момент раздражения. Кто-то косо смотрит, у кого-то зависть. А тут мы пришли на эту дорожку — было ощущение, как будто мы вместе учились в школе. К нам подошла Мелисса, затем — Стэтхэм и режиссер.

Что касается вечеринки (они проходила в гостинице The Plaza центре Нью-Йорка, где когда-то останавливались The Beatles), скажу прямо, все было организовано так себе. Света нет, звука... Кстати, знаете, как нас назвали в Нью-Йорке? Лучшая свадебная группа мира! Нам так подходит это название.

— Вы с таким вдохновением об этом рассказываете! Наверняка у вас есть желание еще сняться в кино?

— С удовольствием! Более того, это уже в планах. Есть наработки, но пока рано о них говорить. Пишется сценарий. Там тоже будет Сердючка с «мамой» — такой ироничный стеб. Это голливудская, очень веселая легкая комедия. Больше пока ничего не могу сказать — все на уровне сценария.
"В Нью-Йорке нас назвали лучшей свадебной группой мира"
ОБ ЭМИГРАЦИИ И ПОЛИТИКЕ
— А у вас не было мысли эмигрировать? Ну или хотя бы на несколько лет уехать поработать и пожить в другую страну?

— Я не знаю. Понимаю людей, которые уезжают, потому что они не знают, что здесь делать. Конечно, можно говорить, что это не патриотично. А как людям тут выжить?

Да, многие выезжают работать в Россию. А некоторые могут только трындеть в Facebook про «ватников» и «укропов». Такие прямо умные! А как людям платить по этим платежкам?! (Эмоционально) Извините, я сейчас завелся...

Вот ко мне подходят люди, которые приехали из Луганска: «Помогите!» А я не могу всем помочь! Есть депутаты, идите к ним! Чего вы ко мне идете?! У меня здоровенный коллектив, всем надо платить зарплату.

— Что, интересно, вы вкладываете в понятие «патриотизм»?

— Ой, это слово сейчас очень замарали. Разные наши «зірки» — артисты, продюсеры, авторы песен, — которые совсем недавно лизали все места российским звездам, а теперь они пишут в Facebook патриотические речи. Надевают на себя маску патриотизма.

Это люди невостребованные, никому не нужные, бездарные. Карликовые деревья. Дезя Пуськина, Марина Пепендя, Тарас Торба — назовем их так. Они и тут никому не нужны. И конечно, их никогда никуда не позовут. А если б позвали, они бы летели, радостно высунув язык.

Почувствовать свою значимость они могут, только оскорбляя кого-то. Завтра подует ветер по-другому, и они будут тявкать иначе. Но Бог все видит. Люди сходят с ума, несут... (Пауза)

— Ахинею?

— Нет, это не ахинея, это х**ня! Х**ню несут! Вот поэтому сейчас очень сложно дать определение, что такое патриотизм. Наверное, для меня это какой-то момент объективности и честности по отношению к своей стране и происходящему в ней.
Понятие "патриотизм" сейчас очень замарали
— SunSay, занявший третье место в нацотборе на «Евровидение», как-то сказал, что никогда бы не взял в руки оружия. А вы бы взяли?

— При каких-то условиях, наверно, да. Когда это настоящая война! А то, что сейчас происходит, для меня это не война Украины с Россией. Я имею в виду сами народы. Это война интересов, политиков, но только не людей.

Из тех, с кем я в России общался, все переживают из-за происходящего. Это время накрутки, обычные люди не хотят в этом участвовать: хотят зарабатывать, растить детей, ходить в гости. А их используют, платят за митинги, и они стоят с флагами.

И артистов тоже используют: вот бедную Ани Лорак закрутили. Это я уже привык, битый-перебитый. Сжигали мое чучело, я — позор, а потом после «Евровидения» сразу — гордость. Говорили, что я позорю «українську жінку». Вы что, больные на голову?!... Ани Лорак сделали врагом.

— Как вы вообще относитесь к тому, что многие наши артисты выступают в России?

— Если выступать в России запрещено, так издайте закон, что это преступление. Тогда никто туда не поедет. Но когда есть предложение выступить, например, на дне рождения, где есть и украинцы, и русские, и евреи... Что здесь такого? На что нашим артистам жить в Украине? Как им сейчас выживать? Никто не думал?
В кресле члена жюри «Евровидения» Данилко чувствовал себя неуютно
О «ЕВРОВИДЕНИИ»
— Андрей, многие говорят, что этот финал отбора на «Евровидение» — самый зрелищный и сильный за все годы. Как вы считаете?

— Абсолютно согласен. Уровень участников очень сильный. Даже те, кто не прошел в финал — молодцы. Это было хоть не для «Евровидения», но все равно качественно. Впервые не было колхозом.

— Из финалистов сколько реально сильных претендентов было на поездку в Стокгольм и был ли среди них хоть один, способный порвать «Евровидение»?

— У меня была тройка бесспорных лидеров. Эти участники — самые скандальные и обсуждаемые в интернете.
"Есть куча моментов, которые меня в себе раздражают"
— А что вы думаете о песне Джамалы?

— Я не обсуждаю конкурсантов. В интернете, между прочим, уже куча моих фейковых комментариев о Джамале в негативном ключе. Якобы я говорил, что она выскочка. Это неправда!

Делают фейковые статьи, интервью со мной... Перекручивают специально, чтобы нас стравить. Ну такое всегда было с «Евровидением». Никогда не было спокойно и по-доброму. Кстати, ни одна страна кроме Беларуси, России и Украины не относится к этому конкурсу так серьезно. А у нас — прямо как к полету в космос.

— А вы очень хорошо смотрелись в кресле жюри. Кстати, нет желания задержаться на телевидении, вести, например, свою авторскую программу?

— Нет. Мне на самом деле в этом кресле непросто, я себя ломаю. Потому что нужно придумать свой определенный образ в передаче. И есть куча моментов, которые меня в себе раздражают. Мне надо, например, похудеть.

Как публичный персонаж Данилко себя еще не нашел. Пытаюсь быть максимально собой, где-то стесняюсь. А в образе Сердючки я вести шоу не хотел.
"Телевизионная картинка сильно отличается от реальности"
О ЛИЧНОМ
— В нашем прошлом интервью в конце 2013 года, вы мне говорили, что находитесь в состоянии крайней усталости. Сейчас чувствуете себя лучше?

— Да, пошло на поправку! (Смеется) Не могу сказать, что оно совсем у меня прошло, но начало отпускать. Стало как-то попроще. Я очень устаю быть все время на виду.

— Вы по-прежнему живете на Крещатике. Возможно, вы думали продать эту квартиру и поселиться в каком-нибудь более тихом месте? Особенно после событий на Майдане.

— Нет, я не собираюсь переезжать. Сейчас расскажу историю. У нас были гастроли по Израилю в тот момент, когда на Майдане были силовые противостояния. Мы жили недалеко от Тель-Авива, в курортном городке Нетания.

Сидим с Инкой, смотрим телевизор, какие боевые действия проходят в Нетании. Я: «Инна, это что, тут?» То есть телевизионная картинка — это совсем другое, она отличается от реальности.

Один раз мы с ней засиделись вечером, и утром не пошли в кафе, в которое ходили каждый день в девять утра пить кофе. И... его взорвали, представляете! То есть это случается, но не так заметно, как это подает нам телевизор. Я к тому, что в моей квартире это все было слышно, я чувствовал запах гари. Но не так, как это показывали по телевизору.

— А вы помните тот день, когда впервые побывали на Крещатике и увидели дом, в котором со временем поселились?

— Да, мне тогда было 17, я заканчивал в Полтаве школу. И проводил концерт в Полтаве, в котором участвовала популярная в то время группа «Вечерняя поп-школа». Ее руководителем был Дмитрий Акимов, я ему в Киев привез гонорар. Он работал на Крещатике.

Я приехал в семь утра, отдал ему деньги. А потом до вечера ходил по Крещатику туда-сюда, боясь заблудиться. И смотрел на дом со звездой напротив ЦУМа. Представить себе не мог, что буду в нем жить. Мне казалось, что там какие-то необыкновенные люди живут... Даже к подъезду не осмеливался подойти, не то чтобы подумать, что буду здесь (смеется)!
Фото: Максим Лисовой; из архива Андрея Данилко